Category: литература

Category was added automatically. Read all entries about "литература".

Exegerunt monumenta

О памятниках надлежит знать следующее:
1. Все памятники подразделяются на памятники Пушкину и памятники Ленину;
2. По способу репрезентации они делятся на реалистические, изображающие непосредственно Пушкина или Ленина, и аллегории, в которых Пушкин и Ленин представлены символически. Например, Пушкин может изображаться в виде Лермонтова, Достоевского, Джамбула, Римского-Корсакова, Остапа Бендера, девушки с веслом, чижика-пыжика etc. etc. etc. Точно так же монументы, бюсты и другие памятные знаки, считающиеся посвященными Юрию Долгорукому, Александру Невскому, Ивану Грозному, Владимиру Святому, Маннергейму, Ельцину, Сахарову и т.д., в действительности являются памятниками Ленину. Что сегодня заказчики и художники отдают предпочтение именно аллегорическим решениям, можно считать характерной стилистической чертой современной монументальной скульптуры, однако сути дела это не меняет нисколько;
3. Хотя в большинстве случаев памятники государственным, политическим, военным и религиозным деятелям принадлежат к числу памятников Ленину, а к памятникам Пушкину относятся памятники деятелям культуры и науки, путешественникам, литературным героям и т.п., это правило имеет множество исключений. Так, в семидесятые годы прошлого века памятники в СССР ставили почти исключительно Пушкину, независимо от того, как это называлось: яркими примерами могут служить работы советских скульпторов, представивших нам Пушкина в образе Дзержинского – вдохновенного, романтического, порывистого. С другой стороны, Солженицын по профессии был писатель, но памятник ему – это явно памятник скорее Ленину, нежели Пушкину;
4. В особую группу следует выделить памятники, изображающие Ленина в виде Пушкина и Пушкина в виде Ленина. Непревзойденным мастером таких композиций был знаменитый ленинградский скульптор-монументалист М.К. Аникушин;
5. В свете вышеизложенного представляются малопродуктивными споры на тему «кому теперь ставить памятники». Ставьте кому хотите – все равно выйдет либо Ленин, либо Пушкин, это нужно просто принять как факт. Гораздо больше, чем сюжеты, которые по большому счету неважны, меня расстраивает уровень исполнения. Вот что действительно ужасно.

Когда же придет настоящее барокко?

По-моему, уже ясно, что такое литература десятых годов. Она в основном продолжает литературу восьмидесятых-нулевых – такие же техничные, очень культурные, холодные и пустоватые тексты, – только идеологически ей противоположна. Рискну предложить термин, отражающий, на мой взгляд, главные черты нового стиля: патриотический маньеризм.

The time is out of joint

Ребенок проходит в школе «Гамлета». По такому случаю смотрели с ним фильм Козинцева, а на десерт и для сравнения – «Розенкранц и Гильденстерн мертвы». Предполагалось, что первым он проникнется, а второй его озадачит. В результате Стоппард пошел на ура и был прекрасно  понят (я не поверил и потребовал объяснить смысл ключевых эпизодов, получил абсолютно правильные ответы), в то время как по козинцевскому «Гамлету» он не смог ответить даже на элементарные вопросы, вроде того, зачем после смерти Офелии так долго показывают птицу и к чему там тема моря. То есть вся традиционная романтическая образность и ее семантика не то что отвергаются, а просто не воспринимаются. И это не вопрос индивидуальных предпочтений, такие вещи по определению характеризуют время и поколение. Доигрались со своим постмодернизмом.

(no subject)

Настоящий пост прошу считать официальным опровержением http://d-lanin.livejournal.com/75080.html. Как подсказал уважаемый Анонимус, магазин «Старая книга» не закрылся, а переехал, причем совсем недалеко – на территорию типографии издательства «Наука» (вот уж где никогда бы не додумался его искать). Правда, там теперь много фэнтэзи и детективов эпохи кооперативного книгоиздания, и вместо предполагаемого как минимум десятка книг ушел я оттуда только с атласом-определителем бабочек.

Заметки библиофила

На углу Девятой и Большого было сразу два букинистических. Один всегда так и был букинистическим, второй – бывшая «Академкнига», на комиссионную торговлю перешел в конце 90-х. Нашел я их еще в детстве, самостоятельно, и довольно заметная часть домашней библиотеки происходит из этих двух магазинов.
В мае две пятиметровые стенки Mr. Doors (молочного цвета, с большими черными стеклами на роликах) наконец-то решили проблему ее, то есть библиотеки, хранения. Поместилось все, и даже кое-где книги стоят в один ряд, а это непорядок. Ну, я и поехал на угол Девятой и Большого. Припарковался подальше, иду по линии, предвкушаю копание в книгах, вспоминаю удачные приобретения: первое издание фрейденберговских «Античных теорий языка и стиля», карманного формата «Лаокоон» Лессинга 1957 года, «Теорию классических архитектурных форм» Михаловского, Стерна, Шкловского, трилогию Боргена... Настроение отменное, солнце светит, небо синее, голуби курлычут, девушки улыбаются. Весна.
А «Академкниги»-то и нет.
На ее месте продуктовый магазинчик. Я постоял, похлопал глазами и ушел, как побитая собака.
Второй букинистический не дотянул до спасительного кризиса всего ничего. Что его тоже больше нет, я обнаружил вчера. И вместо него тоже жратва. Этих универсамов там теперь пять штук вплотную друг к другу.
Collapse )

Это кулички летят, посвистывают



«Кто такие кулики?» – спрашивают себя участники Рабочей группы по куликам бывшего Всесоюзного, а ныне просто Мензбировского орнитологического общества, и не находят внятного ответа. Ибо без всякого общественного обсуждения, без всенародного голосования, без митингов протеста, маршей миллионов, пикетов и попыток самосожжения, при гробовом молчании СМИ куликов перестали выделять в особый «подотряд водных и околоводных птиц отряда ржанкообразных», а то и в самостоятельный отряд, включавший восемь семейств, больше тридцати родов и двести с лишним видов: вот истинная национальная трагедия, рядом с которой реформа РАН – сущие пустяки. Здесь не место углубляться в необъятную и все еще ждущую своих исследователей тему «кулики в русской истории, народной культуре, классической литературе, изобразительном искусстве и кулинарии», реконструировать праславянский концепт куликоватости и архетип кулика, приводить бесчисленные топонимы, гидронимы, названия сел и деревень, прозвища и фамилии, песни и прибаутки, способы охоты и приемы лирического описания этих способов в художественной прозе 19 и 20 веков, систематизировать факты и артефакты, от битвы на Куликовом поле до дела Куликова-Овсеенко, от раннебарочной церкви Всех святых на Кулишках до перфомансов Олега Кулика; скажем лишь, что Русь издревле была обильна и славна куликами, и хотя всякий кулик хвалил свое болото, их многоголосое пищание и верещание, все эти «квиквиквики» и «хидихиди» в своей, как говорится, цветущей сложности сливались в могучий хор, гремевший над внутренними водоемами и бескрайними болотами державы. «Кулики Российской империи» – назывался двухтомный труд С.А. Бутурлина. Звучит-то как! Гордо, торжественно, государствообразующе… Ты что за птица? – Российской империи кулик, ваше превосходительство! Чинно и благородно. А теперь что? Нет больше ни отряда, ни подотряда, расформировали его. Семейства ржанковых, шилоклювых и куликов-сорок нынче считаются родственными чайкам и крачкам, в то время как бекасовые и «примыкающие к ним яканы и цветные бекасы» – это, дескать, совсем другая, отдельная ветвь эволюции ржанкообразных (а куда дели куликов серпоклювых и тиркушковых, ни википедия, ни сайт орнитологического общества народу не сообщают). От былого великолепия остались жалкие крохи – небольшое семейство куликов-сорок да несколько мелких птиц из разных родов семейства бекасовых, в названии которых имеется слово «кулик», утратившее всякий классификационный смысл и ничего определенного более не означающее: кулик-лопатень, кулик-перевозчик, кулик-воробей, кулик-кривонос и бурунный кулик. Утешаться можно лишь тем, что сами кулики понятия не имеют о случившейся семантической катастрофе. Им это до лампочки. Они, как и в тургеневские времена, летят себе – и посвистывают.
Collapse )

Академическое




Пустячок, а приятно:

«Текст книги также в значительной степени обязан встречам, произошедшим в 2004–2008 гг. в Нью-Йорке, Принстоне, Индианаполисе, Вашингтоне, Пенсаколе, Хельсинки, Будапеште, Санкт-Петербурге, Москве, Кракове и Ополе с Томом Шортом, Кэтлин Халл, Винсентом Колапьетро, Дэвидом Пфайфером, Иво Ассадом Ибри, Ахти Пиетариненом, Джозефом Даубеном, Маргарет Паксон, Стивеном Мейю, Элизабет Гроссманн, Питером Кёлем, Александром Исаковым, Светланой Адоньевой, Данилой Ланиным, Иваном Делазари, Михаилом Ошуковым, Виктором Каплуном и Максимом Колопотиным».

Книга только что вышла в Москве. Как и подобает научной биографии, она наполовину состоит из примечаний, в основном ссылок на неопубликованные архивные источники – сплошные аббревиатуры. Зато другая половина весьма и весьма читабельна. 

Кстати, автора и его жену должны помнить те, кто присутствовал на празднике несогласных у ТЮЗа два года назад. Они там были при ингерманландских значках и раздавали наши листовки. Вообще нас гораздо больше, чем мы сами думаем. Просто заметны только те, кто занимается публицистикой в той или иной форме.

Collapse )