Category: общество

Category was added automatically. Read all entries about "общество".

До 29 марта



Работы отца шестидесятых и начала семидесятых годов на выставке «Лаборатория будущего» в Манеже. По-моему, и выставка в целом удалась (москвичи делали, они умеют), и папа представлен хотя и фрагментарно, но довольно убедительно: пять стендов, восемнадцать работ в оригиналах и двадцать с лишним фотографий несохранившихся вещей. Соседство с Малевичем, Родченко, Редько, Матюшиным, Леонидовым, Эль Лисицким, Черниховым и т. д. они выдерживают, в чем, впрочем, я и не сомневался. Равно как и соседство с другими «шестидесятниками», с большинством которых, кстати, папа был хорошо знаком: Нусберг, Колейчук, Инфанте, Галеев и другие (собственно, «шестидесятники» и есть основная часть экспозиции). Плюс некоторое количество современного кинетизма: лазеры, обратная связь и прочие технологические навороты, которые, на мой взгляд, не особенно помогают делу, но это сугубо субъективно. 19 февраля буду там рассказывать об отце, кто в городе и хочет меня увидеть вживую – приходите. Регистрация здесь.

Естественная история идей

Бывают дикие идеи (идеи-волки), служебные идеи и идеи-компаньоны. Первые обитали в дебрях сознания в те доисторические времена, когда индивид был жизненно заинтересован в истине: если мысль не могла ее настичь, то погибала вместе со своим носителем. Поэтому дикая мысль – это крупный, поджарый, стремительный, непредсказуемый и абсолютно неуправляемый зверь, которого занимает только действительное положение вещей, а на все прочие резоны ему глубоко плевать. Дикие мысли являются предками всех остальных; из них постепенно были выведены разнообразные породы домашних идей, наших любимцев. Мы видим их уже на египетских, вавилонских и ассирийских рельефах: они помогают царям охотиться на львов и повергать врагов. Теперь эволюция идей направляется не естественным отбором, а искусственным, общество отбраковывает одни и культивирует другие, исходя из собственных целей и интересов, не имеющих к истине ни малейшего отношения; этим же занимаются отдельные группы, сословия, классы, корпорации и т.д. Результатом селекции становятся более или менее причудливые специализированные создания ума, приспособленные для решения тех или иных задач: идеи охранные и подрывные, апологетические и критические, воинственные и миролюбивые и т.д. и т.п., к помощи которых заинтересованные лица прибегают систематически или по мере надобности. Впрочем, развитие технологий привело к тому, что в большинстве случаев такой помощи уже не требуется, и разведение крупных служебных пород идей, которым веками занимались профессиональные идееводы и любители, переживает кризис. С другой стороны, многие люди все еще испытывают атавистическую потребность в каком-то подобии умственной жизни и в объяснении того, что с ними происходит. Поэтому широко распространяются идеи-мопсы, идеи-болонки, йорки и т.д., которые в природе не имели бы никаких шансов уцелеть. Зато с ними пускают в магазин.

Социальный смысл зомби-апокалипсиса

На самом деле всем людям всегда есть что терять. Те же цепи, например: они ведь тоже на дороге не валяются. В некотором смысле все, чем человек дорожит, и есть его цепи; а кто ничем не дорожит (включая свободу, потому что иначе самая свобода станет его цепью, как, скажем, у убежденного холостяка или чайлдфри, престарелого рокера, хиппи и т.д.) – тот уже не совсем человек, он либо Будда, либо чудовище какое-то. Это в плане метафизическом и моральном; в плане же социологическом все еще проще, ибо всякому ясно, что цепная собака, даже голодная и забитая, имеет гораздо более высокий социальный статус, чем собака совершенно свободная, то есть бездомная, и с людьми дело обстоит точно так же. Вот почему в «Бесприданнице» и Паратов, и Вожеватов с такой гордостью говорят Ларисе, что жениться-то на ней хотят, но не могут, ибо на них цепи, не цепи даже – кандалы; сожаление тут искреннее, но неглубокое, а вот гордость этими цепями и тяжестью их – самая настоящая, потому что человек в обществе весит ровно столько, сколько весят его цепи, а если на нем никаких цепей и обязательств нет, то он в обществе никто, и звать его никак.
Collapse )

О демократии

С 1996 не был ни на одних выборах, и сегодня бы не пошел, если б оппозиция не пригрозила, что запишет в свои сторонники всех, кто не явится. Оно вроде и смешно, но с них станется, так что сходил и проголосовал, хотя свинство, конечно, невероятное. В знак протеста сейчас перечитываю «Человека без свойств». Народу на участке полно, суверенная демократия работает как часы, либералы со своим бойкотом в очередной раз сели в лужу. Как многие из них совершенно справедливо отмечали, на выборах Путина все равно, за кого голосовать, но лично я голосовал за Грудинина, потому что политик, всю рекламную кампанию которого вместо него проводят его противники, определенно разбирается в даосизме и, вероятно, близок к просветлению. Кроме того, это единственный среди кандидатов сельский житель, а я считаю, что горожан к власти нельзя подпускать на пушечный выстрел. Как могут управлять Россией люди, не умеющие толком ни грядку вскопать, ни печку растопить? Наконец, некоторую роль сыграло и гипнотическое сочетание слов «кандидат от коммунистической партии», которое, конечно, ничего не означает, но магическое действие оказывает. Вообще из того, что коммунисты традиционно набирают много голосов на выборах, никоим образом не следует, что коммунисты существуют. Коммунист по определению не тот, за кого голосуют, а тот, за кем идут брать мосты, почту, телеграф, Зимний, Кронштадт, Перекоп, Берлин и далее по списку; поскольку ничего подобного не наблюдается, наличие среди нас коммунистов является скорее предметом веры, нежели фактом. Но верить в это хочется, вера должна выражаться в каких-то символических действиях, а какой тут еще придумаешь ритуал, кроме голосования за людей, которые так себя называют. Доказывать, что они не настоящие коммунисты, значит ломиться в открытую дверь: никто в этом и не сомневается. Препирательства же по поводу того, кто дольше так себя называет, меня мало интересуют. Самозванец с тридцатилетним стажем ничем не лучше самозванца свежеиспеченного, он даже хуже, потому что с ним давно уже все ясно, а темная лошадка еще вдруг чего и сможет. В общем, кремлевские политтехнологии как всегда на высоте, и все прекрасно понимая, все равно делаешь то, что требуется, потому что вариантов нет.

Об адекватности

Не верится уже, что когда-то мы обходились без этого понятия. А ведь обходились, не было такой характеристики человека: адекватный/неадекватный. Было только выражение «неадекватная реакция», которое означало, что кто-то что-то не так понял, поэтому неправильно отреагировал. Оно описывало некую единичную ситуацию. Вообще же считалось, что всякий психически здоровый человек по определению адекватен, и оговаривать это специально не требуется.

Collapse )

Λάθε βιώσας

Как мудро заметил замечательный петербургский учёный Данила Ланин, отсутствие идеологии означает идеологию либертарианства.

Давным-давно нигде не публикуюсь, ни с кем не тусуюсь, не отсвечиваю, треть года вообще сижу в глухом лесу. Никто, и звать никак. Первый раз такого видим, первый раз про такого слышим. И все равно. Куда ни выберусь раз в сто лет, чего ни вякну, с кем ни пообщаюсь пять минут в кулуарах, это всегда заканчивается одинаково: цитированием в самых неожиданных местах и в самом неожиданном контексте. Но не могу же я совсем из дома не выходить.

Миру мир

Сегодня столетие Великого Октября, но об этом я написать не сумею, да и смысла не вижу. Разве В. И. Ленин в 1889 году писал сентиментальные посты к столетию Французской революции? Нет, он вместо этого изучал марксизм в казанском кружке Федосеева. Он смотрел в будущее, а не в прошлое, и мы должны делать так же. Ни в грош не ставить традиции — в этом и заключается верность традициям большевизма. Так что историей и истерией пусть занимаются историки и истерики, а мы, товарищи, в этот знаменательный день поговорим о светлом будущем человечества и о способах его приближения.

Collapse )

ПК

Поскольку ничего интересного не происходит, а если и происходит, нам об этом знать не полагается, в СМИ и блоги вернулась совсем было забытая тема петербургской культуры. Нужно же чем-то заполнять страницы.
Collapse )

Dames du temps jadis




В нашем семейном архиве, который я сейчас разгребаю и частично оцифровываю, очень много фотографий красивых женщин. Вне конкуренции, конечно, мама, бабушка по маминой линии и одна из прабабушек, но здесь их нет. Здесь только дамы, к нашей семье не принадлежащие. Некоторых я знал ребенком, только они были старше, чем здесь, других – нет; собственно говоря, это все папины знакомые, и те из них, которые были именно друзьями, остались ими и после его женитьбы на маме, поэтому я их помню. Остальные, естественно, из папиного круга общения сразу исчезли, и я не знаю о них ровным счетом ничего, даже имен в большинстве случаев. Но уж очень хороши лица; жалко, что их никто не видит. Восьмое марта – единственный день в году, когда есть повод эти фотографии выложить в сеть. Все снимки относятся ко второй половине 50-х и самому началу 60-х годов.

Collapse )

Об одежде

Относительно Исаакиевского собора хочу сказать: да и хрен с ним. Будьте выше Исаакиевского, не мелочитесь, не делайте эль скандаль при посторонних. Вы же не врагам каким-нибудь его отдаете, а коллегам практически. Ведь что такое РПЦ? Та же интеллигенция, только переодетая. Мне подобный способ сохранения власти над умами и душами сограждан не близок, потому что я вообще не люблю маски, личины и прочую игровую и карнавальную культуру; но, в общем, это свои люди, они тоже женщины несчастные Канта читали. И что плохого в том, что в замках проводят реконструкции рыцарских боев, а в храмах проводят реконструкции богослужений? Такова новая концепция музея, загляните в методички самих же музейщиков: в XXI веке музей должен стать интерактивным. Ну вот он и станет.
Поймите главное: в собственности интеллигенции храмы и иконы были, в её собственности и останутся. Вопрос только в том, какая группа, я бы даже сказал, какая труппа интеллигенции будет получать дивиденды от эксплуатации этой части культурного наследия: выступающая в традиционных джинсах и свитерах или в пышных исторических костюмах. В любом случае это будут благообразные бородатые люди, умеющие профессионально, с подвываниями в нужных местах, рассказывать народу о его духовных ценностях и уверенно выполнять сложные ритуальные телодвижения. Вот что важно, и это неизменно; а сами ценности и жесты могут быть разными, не в них дело.
Collapse )