Category: политика

Category was added automatically. Read all entries about "политика".

К годовщине

Советский Союз – грандиозный гуманистический проект, который мы позорно провалили.
Российская Федерация – омерзительный проект, который мы успешно реализуем (вопреки протестам оппозиции, для которой он все еще недостаточно омерзителен).
Что отсюда следует относительно наших умственных и моральных качеств, понятно само собой.
Collapse )

Об отдельных недостатках в пропаганде чего бы то ни было

Как известно со времен Канта, разум делится на практически чистый и чисто практический, и оба ни к черту не годятся; однако следует добавить, что в последнее время между ними установилось к тому же обратно-пропорциональное соотношение. Рассмотрим пример. Любая идеология состоит из политической программы и обосновывающей ее теории. Особенность текущего момента в том, что все хотя бы отчасти приемлемые программы комплектуются полностью негодными, интеллектуально несостоятельными, чудовищными по своей безграмотности обоснованиями; к рассуждениям же более или менее связным и сносным в качестве десерта непременно подается какая-нибудь политическая тухлятина. Причем сторонники приличных программ упорно держатся за свои идиотские теории, а сторонники приличных теорий – за свои идиотские программы. Что с этим делать, я не знаю.

О сколько нам открытий

Наконец-то близка к экспериментальному разрешению самая животрепещущая и обсуждаемая теоретическая проблема XXI века – природа т.н. «путинского режима». В самом деле, либералы скорее уморят половину населения, чем введут продовольственные карточки. Напротив, люди вменяемые начали бы думать на эту тему уже сейчас. Правят ли нами такие же убежденные людоеды, как и при Ельцине, или все-таки не убежденные, а просто прагматики – остается загадкой и предметом жарких, но бесплодных споров уже двадцать лет. Скоро эта тайна перестанет быть тайной. Доказательства теоремы Ферма дольше ждали.

Это диалектика, товарищи

В сегодняшней непростой международной, внутриполитической, экономической, социальной, криминальной, конституционно-правовой, морально-психологической и санитарно-эпидемиологической обстановке партия и правительство ставят перед советскими людьми новые трудные, но увлекательные задачи. Мы должны все изменить, при этом все сохранив. Для этого надлежит точно следовать инструкциям, то есть мы обязаны ежеминутно помнить об угрозе заражения, но не забывать, что ситуация под контролем, шарахаться от собственной тени, но ни в коем случае не паниковать, видеть в каждом встречном источник опасности, но относиться к людям лучше и бережнее обычного, сидеть взаперти, но продолжать жить нормальной жизнью, бояться спокойно, отвечать на вызовы времени, но действовать на опережение, предпринимая радикальные, но взвешенные и осмотрительные меры, и, так сказать, сплотить ряды, увеличив интервал и дистанцию до безопасного расстояния. Мы все должны ясно и отчетливо понимать, что ж...а – это не то чтобы совсем ж...а, а просто такая часть тела, и апокалипсис – это еще не конец света. Люди верующие должны твердо знать, что опасности заразиться в храме нет, но принимать во внимание, что она есть. Неверующие имеют гарантированное Конституцией право не верить, но по той же Конституции обязаны признавать, что предки передали им свою веру (еще одна проблема в том, что предки почти поголовно были атеистами; впрочем, там и не утверждается, что они передали больше веры, чем имели сами, поэтому, введя понятия нулевого и отрицательного количества переданной веры, концы с концами свести можно). Всенародное голосование по поправкам необходимо, но необязательно, от него многое зависит, но оно ни на что не влияет. И это переворот, то есть все остается, как и было. С правом и политикой разобрались, переходим к экономике. Она должна остаться рыночной, но стать плановой, неработающие сотрудники должны получать зарплату, но компании не должны разоряться, все волки должны быть сыты, а все овцы целы, и этот вопрос находится на особом личном контроле у президента. Подводя итог, хочу выразить уверенность, что все логические и бытовые трудности будут преодолены, а поставленные задачи выполнены и перевыполнены. Куда мы, на хрен, денемся.

Извините, еще о политике

Из истории хорошо известно, что такое диктатура буржуазии. Это, например, термидор во Франции или эпоха классического капитализма в Англии.
Известно также, что такое диктатура пролетариата: Советская Россия, ранний СССР.
Но диктатура обуржуазившегося пролетариата – явление, кажется, беспрецедентное.
Интересно, что из этого выйдет.

О демократии

С 1996 не был ни на одних выборах, и сегодня бы не пошел, если б оппозиция не пригрозила, что запишет в свои сторонники всех, кто не явится. Оно вроде и смешно, но с них станется, так что сходил и проголосовал, хотя свинство, конечно, невероятное. В знак протеста сейчас перечитываю «Человека без свойств». Народу на участке полно, суверенная демократия работает как часы, либералы со своим бойкотом в очередной раз сели в лужу. Как многие из них совершенно справедливо отмечали, на выборах Путина все равно, за кого голосовать, но лично я голосовал за Грудинина, потому что политик, всю рекламную кампанию которого вместо него проводят его противники, определенно разбирается в даосизме и, вероятно, близок к просветлению. Кроме того, это единственный среди кандидатов сельский житель, а я считаю, что горожан к власти нельзя подпускать на пушечный выстрел. Как могут управлять Россией люди, не умеющие толком ни грядку вскопать, ни печку растопить? Наконец, некоторую роль сыграло и гипнотическое сочетание слов «кандидат от коммунистической партии», которое, конечно, ничего не означает, но магическое действие оказывает. Вообще из того, что коммунисты традиционно набирают много голосов на выборах, никоим образом не следует, что коммунисты существуют. Коммунист по определению не тот, за кого голосуют, а тот, за кем идут брать мосты, почту, телеграф, Зимний, Кронштадт, Перекоп, Берлин и далее по списку; поскольку ничего подобного не наблюдается, наличие среди нас коммунистов является скорее предметом веры, нежели фактом. Но верить в это хочется, вера должна выражаться в каких-то символических действиях, а какой тут еще придумаешь ритуал, кроме голосования за людей, которые так себя называют. Доказывать, что они не настоящие коммунисты, значит ломиться в открытую дверь: никто в этом и не сомневается. Препирательства же по поводу того, кто дольше так себя называет, меня мало интересуют. Самозванец с тридцатилетним стажем ничем не лучше самозванца свежеиспеченного, он даже хуже, потому что с ним давно уже все ясно, а темная лошадка еще вдруг чего и сможет. В общем, кремлевские политтехнологии как всегда на высоте, и все прекрасно понимая, все равно делаешь то, что требуется, потому что вариантов нет.

Есть вещи неизменные

Небольшой юбилей: не голосую с 1996 года, ровно 20 лет. Взгляды за это время радикально поменялись, а вот ощущение, что выборы – это балаган, в котором участвовать не нужно, осталось тем же самым. Отсюда следует, что существенны и устойчивы непосредственные апперцепции, «взгляды» же суть вторичные рационализации, более или менее связные объяснения и обоснования, отыскиваемые на свободном рынке идей соверешнно так же, как подбирают себе готовую одежду по росту и размеру. 20 лет назад я думал, что не голосую, потому что нет настоящей демократии; сегодня – что вот это все и есть буржуазная демократия, укреплять которую не хочу и не буду. Однако то и другое просто слова. Могут возразить, что слова обязывают, и это верно: если бы я голосовал 20 лет назад, то за «Яблоко», а если бы голосовал вчера, то за «Коммунистов России». Но поскольку я не ходил на выборы ни тогда, ни сейчас, какое это имеет значение?

Commentarii de bello informationis

В конце недели планирую съездить в деревню, после чего, надеюсь, выложу еще пост осенних пейзажиков, и на этом все, пора по-настоящему впрягаться в работу. А пока межсезонье у меня еще продолжается, и вот очередная порция трепа.

Collapse )

Инферно

Нет, мне тоже жалко черта, он-то ни в чем не виноват. Но какая изысканная подстава, какой тонкий и абсолютно безжалостный троллинг с гарантированным результатом. Истинный шедевр политтехнологий. Тут все учтено, и культ Петербурга, и мода на северный модерн, и пошлейший Шпенглер («европейская культура – фаустовская, господа»), и еще десятки штампов, наполняющих головы. Разумеется, жертвы повелись сразу же. «Мефистофель – наше все!». Посты, пикеты, подписи. Je suis... Порвут за Мефистофеля.
Себя они видят паладинами добра и света. Обыватель воочию видит бесов. Где-то кто-то хохочет и хлопает себя по ляжкам.
«И плавится лед в вазочке...»

К вопросу о зомбировании

Много говорят о пропаганде, которая зомбирует, но никто не дает строгой дефиниции состояния зомбированности. Мне кажется, критерий прост: поскольку всякая идеология есть превращенная форма социального интереса, зомбирован тот, кто придерживается идеологии, обслуживающей не его интересы, а чужие. Например, петербургский электорат «Яблока» преимущественно состоит из обнищавших советских интеллигентов, исполненных решимости не допустить возврата к проклятому тоталитарному прошлому – к тем страшным временам, когда они были профессионально востребованы, уважаемы, недурно обеспечены и составляли, по существу, второе после номенклатуры привилегированное сословие, в значительной мере самоуправляемое и ощутимо влиявшее на политику государства, не неся при этом никакой ответственности. Торжество демократии и рынка превратило их в ничто, в пустое место; но, говорят они себе, во-первых, либералы не виноваты, что из либеральных реформ получилось такое, а во-вторых, лучше быть ковриком для вытирания ног в свободном мире, чем процветать при поганом совке. Вот это и есть зомбированность пропагандой. По моим наблюдениям, подобное явление встречается чрезвычайно редко: никакими технологиями обычному здравомыслящему гражданину России невозможно внушить, что хорошее для General Motors хорошо и для него. А если людям нравится думать, что Европа и США скоро вымрут сами, потому что там запретят разнополые браки, так при чем тут зомбирование? Это просто естественная человеческая склонность верить в лучшее.